Ирина Немченко. Пределы интердисциплинарности: взгляд историка

Немченко Ирина Викторовна

Пределы интердисциплинарности: взгляд историка

History-Dielman-Highsmith.jpeg


Сегодня много говорят и пишут о междисциплинарном (интер- или полидисциплинарном) подходе к историческим исследованиям, который «противопоставляется  традиционному расчленению социально-культурной реальности на обособленные и по сути дела не связанные между собою сферы» [1]. А. Я. Гуревич справедливо связывает такого рода подход с успехами исторической антропологии, восходящей к французской школе «Анналов». Апологию междисциплинарности мы встречаем в самых различных современных изданиях – от академического «Альманаха интеллектуальной истории» [2] до вузовского учебника по истории средних веков, где медиевистика определяется как «полидисциплинарная наука о средневековье» [3].

Автор доклада чужд стремления присоединиться к теоретическим дискуссиям о кризисе в современной исторической науке, попытках ее ответа на постмодернистский вызов и т. п. Моя цель – поделиться некоторыми соображениями, возникшими в ходе изучения английской политической мысли XVII века и, соответственно, знакомства с современной англофонной историографией [4].

К размышлениям об интердисциплинарном подходе, его природе и влиянии на качество изучения английской политической мысли меня подтолкнули материалы сборника «Писательство и политические обязательства в Англии XVII века» [5], изданном в Кембридже в 1999 г. Книга включает восемь отдельных очерков, авторы которых – английские и американские историки и филологи. Среди них – звезды первой величины в современной историографии – Квентин Скиннер и Джон Покоук [6].

Сборник посвящен памяти Джона Уэллейса, профессора английской литературы Чикагского университета. В предисловии особенно подчеркивается интеллектуальное родство с этим выдающимся исследователем. Речь идет, прежде всего, о монографии Дж. Уэллейса «Его выбор – судьба: Лоялизм Эндрю Марвелла» [7] (1968). Эта книга занимает особое место среди англоязычных работ. Пожалуй, она сопоставима – применительно к отечественной традиции – с культовой книгой М. Бахтина о Франсуа Рабле. Разумеется, предмет исследования авторов разный, но в обоих случаях глубокое понимание эпохи, исторического и культурного контекста жизни и творчества «героя» сделало книгу «своей» для поколений историков.

Если образы «Гаргантюа и Пантагрюэля» непонятны вне традиций смеховой культуры средневековья и Возрождения, то поэзия Эндрю Марвелла теснейшим образом связана с идейно-политическим климатом эпохи Английской революции середины XVII века. Э. Марвелл писал преимущественно политические стихи (наиболее известна сегодня его «Ода Кромвелю»). Его отношение к политической власти и сотрудничество с ней («лойализм», по определению Дж. Уэллейса) – от победившей в 1649 г. республики до восстановленной в 1660 г. Стюартовской монархии – Уэллейс прослеживает в связи с политической литературой, которая в изобилии публиковалась в те годы, и, прежде всего, с произведениями теоретиков власти de facto. Впрочем, анализ книги Дж. Уэллейса – отдельная тема.

Возвращаясь к сборнику 1999 г., отметим, что именно необыкновенно удачный «брак истории и литературной критики» в исследовании Уэллейса продемонстрировал, по мнению авторов, «неадекватность профессионально-ограниченной учености», которая процветала тогда по обе стороны Атлантики [8]. Интердисциплинарность начертана на знамени. Во введении подчеркивается смешанный историко-филологический состав авторского коллектива и преимущества, к которым это приводит. Выводы исследователей – иногда неожиданно – перекликаются, взаимообогащая, «перекрестно опыляя друг друга». Далее следует серия первоклассных статей. Лейтмотив сборника – идеи ренессансного гуманизма в английской литературе и поэзии, историографии и политической мысли XVII века, от «Бури» Уильяма Шекспира (1608 г.) до «Рассуждений о государственной власти» Олджернона Сиднея (1680 – 83 гг.) [9].

Следует ли удивляться тому, что сотрудничество высокопрофессиональных специалистов увенчалось успехом? Что, в конце концов, необычного в том, что идеи гуманизма интересны и историкам английской политической мысли и историкам английской литературы? Как тут не вспомнить и блистательное исследование М. А. Барга об исторических хрониках У. Шекспира, о Ричарде III – сценическом и историческом [10]. Ни для кого не секрет, что история политической мысли естественно связана и с такими дисциплинами, как философия и право –  в их историческом аспекте. Если это – интердисциплинарность, то недоумение вызывает только некий надрыв, с которым она провозглашается в предисловии к сборнику «Писательство и политические обязательства».

 В то же время в современной западной историографии английской политической мысли XVII века можно увидеть и явления иного порядка. Начиная с 80-х гг. прошлого века в некоторых англоязычных, прежде всего американских, исследованиях наблюдается дрейф в сторону социальной истории. Речь идет о работах К. К. Вестон и Дж. Р. Гринберг, Дж. Саммервилла [11]. Значительно расширяется источниковая база исследования, причем за счет документов, ранее находившихся, как правило, вне сферы интересов историков политической мысли. Это малоизвестные – в силу своей обыденности – политические произведения, тексты проповедей, материалы парламентских дебатов и судебных заседаний. Подобного рода «экспансия» видоизменяла сам предмет исследования и оказывала влияние на его результаты [12]. Традиционное понимание политической мысли как политической теории, или политической философии, выраженной, как правило, в форме трактата, расширялось, сближаясь с партийно – политической борьбой, нередко по частным вопросам, воплотившейся в парламентских дебатах и деятельности судов общего права.

В 90-х гг. указанные тенденции получили дальнейшее развитие. Яркий пример – работы американского исследователя Майкла Мендела (Университет Алабамы), в частности, его статья с заманчивым названием «Парламентский суверенитет: очень английский абсолютизм» [13]. Сборник «Политический дискурс в Британии раннего Нового времени», куда вошла эта статья, декларирует изучение развития идей в их контексте. Вследствие этого «искусственное разделение между историей философии, различных наук, общества и политики и литературы, похоже, постепенно исчезает».

М. Мендел заявляет, что в его работе речь будет идти о теории суверенитета и поначалу исследование ведется именно в этом ключе: рассматриваются различные трактовки теории «смешанной монархии», родоначальником которой в английском варианте был Джон Фортескью. Однако центр тяжести постепенно смещается от теории к практической деятельности Долгого Парламента. К лету 1641 г., – пишет М. Мендел, – палаты Парламента начинают открыто выполнять функции королевского совета и других королевских исполнительных органов, включая недавно отмененную Звездную Палату, например, издавать ордонансы, что ранее составляло королевскую прерогативу [14]. Таким образом, складывается «парламентский абсолютизм».

Видимо, предвидя замечание, что складывается он не в теории, а на практике, М. Мендел поясняет: «Слова мало что значили» [15]. Эта фраза шокирует. На мой взгляд, она символизирует тупик, в который приводит безграничная интердисциплинарность. Ведь политическая мысль «состоит» исключительно из слов, и если они не важны, то перед нами уже нечто совершенно иное, с чем историку политической мысли просто нечего делать.

Аврелий Августин когда-то писал: «Если бы все вещи были равными, ни одной вещи не было бы, ибо тогда не существовала бы множественность родов, образующих вселенную» [16].

Границы между различными дисциплинами не могут не существовать – вопреки научной и интеллектуальной моде. Представим себе, что они растаяли без следа, и перед нами встанет страшноватый призрак «науки обо всем». Эти границы гостеприимно распахнуты для всех, кто их уважает. Но делая вид, что их нет, рискуешь набить шишку о пограничный столб.


Примечания

Приношу искреннюю благодарность Бюро по образованию и культуре Государственного департамента США за предоставленный мне грант. Работая в Институте Дж. Кеннана в Вашингтоне, я широко пользовалась фондами Библиотеки Конгресса США, что сделало возможным данное исследование.


[1]Гуревич А.Я. Историк конца XX века в поисках метода// Одиссей. Человек в истории. – М.: Наука, 1996. – С. 9 – 10.

[2] Репина Л. П. Что такое интеллектуальная история?// Диалог со временем. Альманах интеллектуальной истории/ Под ред. Л. П. Репиной и В. И. Уколовой. – 1/99. – М.: ИВИ РАН, 1999. – С. 6.

[3] История средних веков: В 2-х т.: Учебник/ Под ред. С. П. Карпова. – Т. I. – 2-е изд. – М.: Изд-во МГУ. – С. 3.

[4] Именно поэтому в название доклада вынесен термин «интердисциплинарность»,  принятый в англоязычных исследованиях.

[5]Writing and Political Engagement in Seventeenth-century England/ Ed. Derek Hirst and Richard Strier. – Cambridge, 1999.

[6] Skinner Q. Thomas Hobbes and the Renaissance studia humanitatis. – P. 69 – 88.

Pocock J. G. A. Thomas May and the Narrative of Civil War. – P. 112 – 144.

[7] Wallace J. Destiny His Choice: Loyalism of Andrew Marvell. – Cambridge, 1968.

[8] Writing and Political Engagement in Seventeenth – century England. – P. 1.

[9] Тема присутствия ренессансных идей в английской политической мысли XVII века представляется мне особенно интересной еще и потому, что современные исследования западных авторов подтвердили справедливость моих оценок политического учения Томаса Гоббса. См. Немченко И. В. Томас Гоббс и Английская революция середины XVII века (К вопросу о ренессансном содержании политической системы Т. Гоббса). – Автореф. канд. дисс. – М., 1981.

[10] Барг М. А. Шекспир и история. – М.: «Наука», 1976.

[11]Weston C. C., Greenberg G. R. Subjects and Sovereigns. The Grand Controversy over Legal Sovereignty in Stuart England. – Cambridge Mass., 1981.

Sommerville J.P. Politics and Ideology in England 1603 – 1640. – London, New York, 1986.

[12] См. Немченко И. В. «Традиция порядка» в английской политической мысли первой половины XVII в. и Томас Гоббс// Европа: XVII век. – М., ИВИ РАН, 1997. – С. 48 – 50.

[13]Mendle M. Parliamentary Sovereignty: A Very English Absolutism // Political Discourse in Early Modern Britain/ Ed. N. Phillipson, Q. Skinner. – Cambridge, 1993.

[14]Ibid. – P. 111.

[15] Ibid. – P. 110.

[16]Цит по: Лавджой А. Великая цепь бытия: История идеи. – М.: Дом интеллектуальной книги, 2001. – С.71.


                                                                                                                                                           2005


Напишіть відгук

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out /  Змінити )

Google photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google. Log Out /  Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out /  Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out /  Змінити )

З’єднання з %s